Наше Поколение

Lock Литературно-художественный журнал
Вы сейчас находитесь в: Наше Поколение » Записки графомана

Записки графомана

Услышанное

- Работал на производстве, надеялся на пенсию, но вот здоровье подвело. Укоряете моим внешним видом? За что купить обновку? Единственное, что сегодня может согреть душу - это водка. Да-да, именно она утешительница убогих. Вы, конечно, думаете, что я пьющий, алкоголик? Думаете, это отражено в ваших глазах, но вы неправы, не употребляю. Когда здоровье подкосило, обратился к врачам, дескать, помогите, исцелите, ведь сорок только… Долго лечили, упорно мытарили, все деньги ушли в их карманы. Отправили меня на комиссию, дали инвалидность. Живу на девятьсот восемьдесят в месяц. На лекарства надо семьсот, но могу себе позволить сто. Куплю пластинку таблеток, разделю на четыре части, лечусь. За жильё, газ, воду, свет плачу двести, ещё сто на проезд, стиральный порошок и прочие мелочи. Вот на оставшиеся пятьсот восемьдесят живу. Разделите на тридцать дней! Сколько получилось? Девятнадцать… Сильная цифра, не так ли? Холодильника нет, пылесоса и всех этих домашних помощников не имею. Люди мечтают о машинах, икре заморской, отдыхе на островах, а я мечтаю поесть. Кусок мяса, жареной рыбы и картошки вволю. Искать пустую тару, роясь в мусорном контейнере, не стану, уж лучше смерть. Ни совесть, ни внутренний стержень не позволяет это делать. Живу как на погосте. Удивил? Живу с чувством неудовлетворения от жизни и презрением к власти. В который раз, не захотев понять, она топит себя же. Это, знаете, особое изуверство и лицедейство во всех смыслах. Кто станет её защищать? Никто, и это будет справедливо.

Прочее.

Спустившись с высот морали и вырвавшись на просторы преобразований впору бы подумать о том, чью идеологию впитываем, и существует ли она на самом деле? «Есть»,- ответит чиновник, потянув чарку доброго заморского коньяка. « Нет, - промямлит провинциальный литератор, и «кружа» мыслью, добавит: - Осмеянию предали всё или почти всё. Смеёмся над собственной глупостью, национальными интересами, стариками, детьми, чувствами. Радуемся чужой смерти, бедами соседа, горем оппонента. Нет искренней любви к народу, есть народовлечение ». « Открыт простор для доносов, клеветы друг на друга, всё больше подогреваются звериные инстинкты, - добавит «оппозиционер». - И это, в стране, давшей миру примеры человечности и непоколебимых вековых традиций…»
Что ответит голодный, растерянный, лишённый будущего и пуританской морали обыватель? Ничего. Лишённый смелости, благородных побуждений и смысла существования, промолчит. Ни ненависти, ни мыслей, ничего такого, что могло бы потрясти своей серьезностью. Неприступный пофигизм.

О разном.

Как примирить в себе желание жить и умереть? Как найти силы, если всё надоело, достало? Как жить сегодня, если не дано заглянуть в будущее и стыдно оглянуться в прошлое. Кричат: «Общественность!» - вот только кричат, но толку? Ни общественности, ни единства, ничего. Беспринципность, бесчеловечность, поклонение уродливым лицам и идолам, житие одним днём. Откаты, воровство, насилие. Душат и насилуют родную мать, ради денег и славы. Только слышны вопли: «Больше!» Больше денег и порнухи, допинга, шоу и «мыла». Странно. Не объяснить доступное, не доказать правильное. Скучно, наивно и безлико, обычная вакханалия слов и идей... Власть никогда правду говорить не обещала, полную свободу не разрешит, а прочие послабления только при наличии крепкой узды или строгого ошейника. Хуже всего ущемленное самолюбие и неспособность себя изменить, мир вокруг. Взять за основу экзистенциалистскую философию и жить по ней? Взять и впиться зубами в глотку разжиревшему хозяину жизни? Впрочем, осыпь всех живущих счастьем, не станут они счастливей, нет. Несчастны они по причине самоедства, комплекса неполноценности и отсутствия сострадания к другим. Нет счастья, и не будет, ни здесь, ни там. Честность - это видимый изъян, угнетающий человека порок. Взять в руки свирель, да воззвать к умопомрачению, да нет сил, желание отсутствует. «Всё хорошо», - так произнёс Кириллов перед кровавым финалом (Бесы). Хорошо ли? Панацея? Как говорят в народе, спасение в молоке и огурце, и то, и другое вполне совместимо.

Субъективное.

… Хочу покаяться. Вот взять и покаяться. За что? За то, что написал, за многое несуразное и недостойное, за прославление глупых идей. За то, что в душе давно и безвылазно живёт странная особь, постоянно требующая кровавых тем. Обещаю? Не только словами, но и паду на колени, повинюсь. Стану убиваться в горе, рвать волосы, а там глядишь, договорюсь с Богом. Для меня главное договориться с Ним. Поймать нужный момент и… За фантазии бесконечные, мысли неразумные каюсь, за то, что сотворил себе кумиров. Не смог разобраться, где, правда, а где же ложь. Смахну слезу, поднимусь, отряхну колени, пойду. Куда? Снова каяться. Дома, в тишине. Каюсь в том, что многословен, говорю то, что думаю, терпелив, прощаю недоумкам и всем тем, кто превратил нашу жизнь в сплошной балаган. Зажгу свечи, помолюсь, послушаю в ответ голоса ангельские. Главный принцип в покаянии - не загружать себя посторонними мыслями, вывернуть наизнанку душу и ждать. Внутренние противоречия, оценка тех или иных поступков и ошибок потом, когда-то. Сначала будет тяжело, а в конце покаяния ещё тяжелей и…никакого просвета. Постепенно, тихо так, вкрадчиво в меня вливаются новые силы. Что это, начало? С чего бы это вдруг? Ах, вспомнил, раскаяние даёт силы. Жизнь - обычный фильм, проплывает жизнь, бурлит, исчезает, гаснет. Реалистичность увиденного ужаса не настораживает, не будоражит чувства. Это бредовое сновидение, малое схождение с ума, и всё. Балласт и никакого чувства. Душе ведь что надо? - Выстрадать, излить негатив, поцеловать заклятого врага, выслушать друга… Если выпить много, можно море перейти, совершить подвиг, взобраться на самую высокую гору… А вот на похмелье… просить сил у Бога, надеяться на спасение в хмельном пиве, и бороться с искушением дальше, что есть сил. Если веришь, а если не веришь? Просто и доступно. Много - это чревато, а мало… Забыли, когда искренне смеялись. Позабылось, что существует буйство летних красок, а не только плавящийся под ногами асфальт. Впитываем в себя не солнце, не воздух, а очередную соседскую ненависть, давно пролитую кровь и чужое горе. Зачем?

… Вспомнил судьбу Александра Бестужева-Марлинского. В голове масса вопросов, домыслов, фактов и впечатлений от его слов: « Но разве быть значит жить? Или видеть значит чувствовать?» Какая глубина! Судьбы человеческие имеют над нами власть, бесспорно. Вчитываясь, ищем общие мысли, шагаем трудной дорогой. Что-то внутри происходит, загадочное, необъяснимое. Вот уж слились наши дороги в одну, но не поднять лицо, не взглянуть на идущего впереди. Радость от встречи с гением и никакой надежды поговорить. Мучительная судьба, забытая потомками. Основатель и символ русского романтизма во всём. Благородный и душевный, высокий разум, бесстрашное сердце и загадочная смерть. Он начал, а многие из классиков подхватили, продолжили. Одинокий и забытый - сделал больше, чем кто-либо из известных «гениев». Придал любовь к слову и смелости поступков. Дал возможность увидеть читателю ослепительную жизнь, гордую, страстную. Конечно же, жаль забытого потомками гениального человека. « Под улыбкой нет выражения, под словом не дороешься мысли, под орденами - сердца». Вспомнят? Это зависит от того, кто станет оценивать написанное им, кто станет делиться мнением. Станет ли это памятью литературного мастерства или низкопробным словесным винегретом?

Альбер Камю

… Автор имел неосторожность сказать, что напишет короткое эссе. «Вот возьму и напишу, а что такого?» Меня выслушали, пожали плечами, снисходительно похлопали по плечу… Не стану объяснять, почему это делаю. Нередко такой вот провинциальный литератор выдает нечто такое, что перестаёт удивлять. Но попробую, а там…

При пристальном рассмотрении творчества Альбера Камю, понимаешь, что он жил в суете противоречий. Он жил в противостоянии не только к пафосному, но и к похожей на гуманизм мораль обывателя. Его работы наполнены не только удушающим пессимизмом, но и жаждой жизни, выразительной чертой человеческого оптимизма. Когда читаешь «Падение», понимаешь, что автор не просто пишет, он диктует свою неоспоримую философскую концепцию. Что это? Увлечение М.Прустом и Ф.Достоевским? Или всему «виной» позиция религиозного человека? Он говорит о Достоевском, как о великом художнике, но сам рисует, не отдельного человека, а целую эпоху, особый духовный слой. Он честен, скромен и слишком учтив, но это не останавливает его борьбу со всем пагубным и бесчеловечным…Не заставляет застыть на дороге к Богу, к пониманию замысла Всего Сущего.
В качестве иллюстрации («Падение») яркий пример: « Мы все - исключительные случаи. Все мы хотим апеллировать по тому или иному поводу. Каждый требует, чтобы его признали невиновным, во что бы то ни стало, даже если для этого надо обвинить весь род людской и небо».
Наивно полагаю, что Камю не просто журналист, писатель и сценарист - это уровень особо весомый, мировой. В его работах эволюция всего человеческого, особого, проникновенного. Альбер Камю - это целостный мир, вселенная рациональных мыслей и глубинных чувств. В его работах надежды, чаяния и сокровенные помыслы человеческие, иногда, зыбкие, часто, страшные.
«Надо принять постыдное, ибо каждому надлежит сделать выбор между ненавистью к богу и любовью к нему. А кто осмелится избрать ненависть к богу?» (« Чума»)
Что он хотел этим сказать? То, что человек созрел для выбора? Что человек способен на бунт, одновременно оставаясь безразличным? Когда читаешь эссе «Диалог Бога со своей душой» испытываешь потрясение от изысканности слов. «Миф о Сизифе»? Для многих и не только для меня, эта работа неразгаданная загадка, образ бесплодного суетливого бытия, вечного поиска и абсурда фатальности. Это похоже на пристальный взгляд, нечеловеческий, взирающий на меня из темноты. («Бесы»). Можно спастись, но не можешь двинуться с места («Замок»)…

Что будет напоминать из прочитанного, станет мучить ночами? Сомнения. Да, именно сомнения, что в конечном итоге перерастут в память об этом человеке. Она не станет звать к возвеличиванию его имени, но не станет глуше. Судьба всегда благосклонна к созидающим. Не зря же Камю писал, что дорога человеческой жизни ведёт к Богу, а значит, есть выход (?). От рабства духа и плоти нужно бежать. От неуёмного аппетита, хамства, власти денег и действий, способствующих рождению паразитирующих идиотов. В конце концов, Камю это понял. Думаю, он понимал меру ответственности перед Богом, но, прежде всего, перед людьми.

Камю всегда разный: мотивы декаданса, злое проникновение в душу, но неожиданно он другой - взвешенный, чуточку консервативный. Камю моралист и, по сути, и по характеру мышления. Зримая цепочка: от робеющего ученика к умному учителю. Камю описывает вполне реальные сцены, по-настоящему живыми красками. Он художник, не склонный к послушанию, абсолютно свободный. Противоречия, это только способ изменить общество несправедливости и нищеты (что происходит ныне). Это то, что сможет изменить будущее и даже судьбу всего человечества. Человеческого протеста нет, как впрочем, идиллии на земле не существует, и никогда не было. Жизнь всегда адски трудна, безмерно многолика, но не каждому позволено в ней просто быть.
Кто лучше смог оценить и передать глубину мысли современного человека? Только Камю, об этом свидетельствует его работы, как ранние, так и изданные позже. Он может позволить себе выявить и дать прочесть уродливые желания и мысли человека. Он пытается найти в человеке что-то важное и…терпит поражение. Это же так просто сказать: «Клянусь Богом!» Типичные? Да, типичные лица вьющиеся вокруг своих интересов, рабы денег и обстоятельств. Религия переходит в бизнес, а тот, в свою очередь, в политику. Эгоизм и показная добродетель, фальшивый патриотизм и тупое самодовольство человеческой личности, не так ли? Абсурдность человеческого величия в том, что он пытается познать Истину. Много «пастырей» произрастающих на обмане и лжи во имя Истины, а что если все произошло случайно? Что если мы отшельники в круговерти загадочного мира?

Все, что насыщает жизнь яркими красками уходит, исчезает вкус к жизни. Исчезает вера, возникает пустота, а эпилогом жизни являются сожжённые мосты. «Великая мука нашей жизни - любить и ненавидеть Бога в себе». Хотя, дело не столько в этом, а в том, как Камю это трактует. Наслаждение сменяется угрюмостью, а созидание - разрушением… Власть - ради власти, ради приобретения несравнимо большего?
Что делать, но и паразит должен «совершенствоваться», постоянно проявлять верх своего «совершенства». Конфликт? А что делать, если человек вступил в противоречие не только с природой, но и с собой. Судьбы человеческие разбитые на осколки, и их не слепить, не исправить ошибки, не повернуть назад. Противоречия, революции, капитализм и войны - это и есть бессилие нашей действительности. Исход? Да, он существует. Перед лицом смерти, каждый должен сделать свой выбор.
Нам свойственно ошибаться, рыдать, сожалеть, и может быть, это и есть то, ради чего мы живем? Строим собственными руками счастье, чтобы через годы разрушить. Расплата? Так, наверное, угодно Ему, ничем иным это не объяснить.
«Мученикам, дорогой друг, надо выбирать между забвением, насмешками или использованием их смерти в каких-нибудь целях. А чтобы их поняли?.. Да никогда!»
(«Падение»)
Красиво и мудро сказано, не так ли?

О политике и политиках

Мало хапнул, мало сожрал, выпил… В далёком зарубежье украл на копейку - позор, у нас миллион - бес попутал, не досмотрели, упустили, но ведь свой до гробовой доски. Не страна, а ночлежный дом, всех согреет, пожалеет, приютит… Мы выбираем не желаемых, а желающих. Разве сегодня удивительна нетерпимость к чужым мыслям и идеям? Неужели не видна злоба, жажда власти и неспособность к самоконтролю? Нами управляют чужие, иные, не люди. Без сожаления, без понимания нас уничтожают твари. Из дверей больницы отправляют человека умирать домой… нет денег. Вдумайтесь! Нет денег. Куда уходят наши с вами деньги? В каких лабиринтах они исчезают? Что делать? Спорить до хрипоты, до безумия и первой капли крови. Никто всерьёз не воспринимает социальные лозунги, не верят никому, но хриплыми голосами требуют. Возможно, что-то изменится, улучшится, либо станет ещё хуже. Много знают, наверное, но знают ли они себя? В каждом живёт желание быть на слуху, стать богатым, а жить честно? Вывести из состояния безнадеги не всех, но хотя бы двоих?

Леонид Словин

… Многолетняя переписка с известным писателем Леонидом Семёновичем Словиным, оборвалась. К сожалению, Леонид Семёнович умер. Когда узнал о его смерти, понял, это знак. Какой? Не знаю, только предполагаю. Когда переписывались, душа отзывалась благодарностью за дружескую помощь. Мне было с ним интересно, как-то спокойно. Его душа незримо общалась с моей, бесспорно. Когда я предложил взять у него интервью для журнала «Наше Поколение», обозначить успех, все четырнадцать миллионов экземпляров его книг, он заметил: «Дело в том, что я - автор милицейских романов и только тем интересен. Исключи другие мысли и темы. Никаких мудрых советов по жизни у меня нет. Удачи тебе, сынок!»
Вот тот человек, который не кричал о своей значимости. Знаю, что многое им написанное взято из жизни, то, что он видел. Более трёх десятков книг ( «Астраханский вокзал», «Точку ставит пуля», «Война крыш», «Пауки» и др). По его произведениям созданы фильмы: «Кодекс молчания», «Ничего лишнего»… Роман «На тёмной стороне Луны» (в соавторстве с Г. Вайнером) издан в парижском издательстве «Галимар».
Он был (какое подлое слово) профессионал, и в жизни, и в писательском ремесле. И в тех событиях, которые он описывал, и в том, что знал психологию преступника. Захватывающие сюжеты, особое мастерство и старательное выведение лиц, конкретных фактов, сцен. Стоит только открыть книгу, и ты уже там, в гуще событий, видишь кровь, ощущаешь страх… Унесённые злой силой человеческие судьбы и вера в добро, непоколебимая, такая хрупкая детская вера…

До самой смерти Леонид Семёнович занимался публицистикой, перепиской с авторами и друзьями, оставаясь человеком особой душевной огранки. Не казался лучше, а был таким на самом деле, молча переносил боль, жуткую, не человеческую. И уверен, наверное, благодарил Бога за то, что Тот дал ему возможность всю жизнь писать. В этом человеке сплелись талант и аристократизм, особое восприятие графоманов и отчая забота. Его работы - это психологически верный портрет преступника и того, кто сможет его остановить. Леонид Семёнович создавал выразительные образы и сцены исходя из собственного опыта работы в уголовном розыске. Как это трудно, думать так, как это делают погрязшие в крови и корысти. Убийц не стало меньше с победой развитого социализма. Не стало меньше тупости и бескультурья. Множество кровавых и жестоких дел он видел. Писал о том, что в криминальном мире множество искореженных судеб. В нем пожирают друг друга, но этот мир способен быть человечным. Наряду с чудовищными криминальными законами живет человеческое достоинство.
В своих книгах, Леонид Словин подчеркивал, что преступник, живое доказательство страшной силы произрастающей рядом с нами. Интуитивно подсказывал, что разум должен искать и находить правильное решение, слагаемое из повседневной рутины и прочих жизненных мелочей. Иногда ругал за излишнюю “кровожадность”, за отвлеченность от заданной темы. Доказывал на примерах, что кровавые сцены исключают возможность быть понятым в достойном обществе. Писал о том, что каждый новый день не должен для меня тратиться впустую. Только от нас зависит, какой дорогой пойдем, какие ожидаются сюрпризы. Что главной силой против сегодняшнего мракобесия и упадка является честность во всём. Не стоять, не просить, не сорить попусту словом. Не более, но и не менее.

Бесспорно, мне повезло в том, что смог подружиться с этим человеком. Леонид Семёнович всегда писал доступным языком, но служившим для меня эталоном для подробного описания действительности. Умер? Как жаль. Кому это я пишу? Пишу для тех, кто читал и читает, кто понимает жизнь во всей её красе и чёрствости. Не более, но и не менее. Работы Леонида Семеновича представляют большой интерес для почитателей милицейских романов. Действительно верю, что его талант сумел спасти многие заблудшие души. Ничто не происходит без Божьего ведома, ничто не происходит просто так. Завтра будет мир иным, но Леонида Словина будут помнить, достойного человека всегда помнят. Да упокоится с миром.

О том, что увидел, услышал:

… Очередь желающих выиграть за доллар автомобиль не иссякает. Не общество, а ненасытная масса халявщиков рассуждающих о душевности… Душевные… Хорошо быть душевным, не так ли? «Душа ноет, стонет, не на своём месте», - так говорят, но кто её видел? Меня всегда одолевают сомнения от этих слов. Звучит как-то наивно и глупо. Полный бред! Впрочем, кто знает. Душа жива настолько, насколько мы этого хотим. Мы в ней заинтересованы, а она? Кризис вне основ духовности - это обычный бунт, спровоцированный демонами, а, правда или неправда, понятие смутное, неопределенное. Верить или вовсе не верить, всецело исходит из трансцендентных чувств каждого из нас. Роковая минута не гарантирует возврата попранных чувств, верховенство и справедливость законов. То, что обозначено как союз духа и плоти, добра и красоты остается жалкой попыткой скрыть мерзость человеческой души. Образ Божий свят и чист, но вот только почему-то (отчего-то) первым вошел в Царствие, разбойник…Мне непонятен смысл и тайна, но получается, что сегодня соблазн стать разбойником превалирует над абсолютным желанием быть добрым. И все-таки, какая это мука знать о своей ничтожности во времени, слабости ума, невозможности отыскать начало и изменить свой конец. Или у нас нет цели, а импульсы, направленные на борьбу идей лишь длинный поводок невидимого «кукловода». Знаете, но абсолютное, рациональное, беспочвенное или уверенный догматизм не содержит ничего кроме трагедии человеческого одиночества. Любая набожность имеет свойство превращения религии в бизнес, а справедливость переходит в несостоятельность. С высоты, наверное, интересно наблюдать за нами, ничтожными существами, возомнившими себя вершиной эволюции. «Царство Его не от мира сего, а мир сей, не способен вместить Его Царства…» Фатальная утопия искать то, что найти невозможно. Всё наиграно и придумано так же, как придуманы наши судьбы.

… Недавно пришлось пережить клиническую смерть и снова воскреснуть. Думал, что смерть - это страшно, но оказалось, нет. Мучит и не даёт покоя только одно: что-то видел, слышал? О чём-то догадался, понял, осмыслил? Что-то произошло в коротком отрезке клинической смерти, но что именно? Больные духом и плотью постоянно думают о неизбежном. Бездна притягивает, бесспорно. Что-то мелькнуло, неужели рожи сатанинские? Ну и что? Слишком много видел, но ничтожно мало жил. Мало-помалу жизнь продолжается, а почему и как - уже потеряло былую остроту.

… Поминальное воскресенье (год нынешний). Городское кладбище. Послеобеденное время. Жарко, пыльно. Разноцветный пляжный зонтик (!) на месте упокоения родителей. Чуть в стороне детвора (пока родыки поминают) гоняет пивные банки, резвится. Кто-то помянул родителей, кто-то ещё пережевывает, выпивает, и снова жуёт. Мусор кружит над могилами, деревьями, людьми. Крики, шум драки, мат и похабные песни. Среди могильных холмиков мужская особь. Пьяная, грязная, очумелая. « Сука… Я тебе говорю: сука. Пить хочу, жрать вволю. Нет тебя… и никогда не было. Слышишь! Ты…Спустись с небес. Будь ты проклят…Тварь… Все твари…»

… На грязном асфальте сидит старушка, которых издавна принято называть убогими, но только странный блеск в её глазах, да рядом плечистый парень с оценивающим взглядом. Показалось? Подошёл, протянул мелочь и, закрыв рот и нос, спешно удалился. Жуткая вонь. Постоял в сторонке, посмотрел, оказалось, «убогая» побирается на жизнь, а парень её охраняет. Ощущения? Никаких. Абсолютно никаких, вот только вонь…

… У кого-то рабочий стол завален писчей бумагой, блокнотами, книгами, ручками, а у меня древняя клавиатура, горка дешёвых конфет и чашка с чифирем (армейская привычка). Кручусь в потёртом до дыр кресле, пытаюсь зацепиться за умную мысль. Не идёт. Затаилась. Что же ей надо? Погода великолепная, тихо в доме, глюкоза в крови, но не идёт работа. Казалось бы, пиши себе, как пишут многие. Создавай художественный мир, проникай, спасай и исцеляй… Слово-то не проведёшь, требуется глубокое чувство, а у меня, его нет. Видимо не до конца покаялся, грешок остался. Душа прозаика - это чувства, подлинные, часто неистовые... Это дорога пустынная, странная. Бреду по ней в полном одиночестве, но не паломник, не странник. Замираю... Напишу о людях. О тех, кто ведёт непримиримую «войну» сквозь щель входной двери, о «благородстве» нынешнего политика. Расскажу о «доброжелательности» прохожих, о непреодолимом отвращении чиновника к богатству и славе. А кому это нужно? Каждый спасает себя сам. Строит, говорит, находит и позорит себя сам. Жизнь хрупка, коротка и, к сожалению, не всем дано в ней что-то изменить. Мы уйдём рано или поздно, оставив в сердцах неизгладимые рубцы от огорчений, предательства и безответной любви. Винить кого-то не стоит, но как хочется жить, как же обжигает желание остаться. Взглянуть на качающиеся под напором ветра ветви деревьев, пройтись по городским улицам…

… Больше всего унижает отношение к нам со стороны западных стран, как к нации второсортных людей. Мы просто разные, не такие, как они. И чуткие, и ранимые, и способные на мятеж, но такими нас сделал Владыка Всего Сущего. Что-то изменить? Да проще простого. Перестать бы верить сытым, которые упрямо твердят о несправедливости и произволе, но поющие дифирамбы чужому идолу, молчащие о своем паразитизме. Что толку менять правила игры, если думаем и живём по-разному. И дело не в обостренных до крайности противоречиях, а в том, что говорим о честности и нравственности, а сами же вслух признаём: «воруем». От абстрактности к конкретности, от логики к очередному безумию…
Что будет? - Ничего не будет. Как жевали хлебушек, запивая его водичкой, так и будем жевать. Икорки не подадут, не надейтесь. Шеренга жаждущих бабла все длинней, что и понятно: время, как и государство, категория абстрактная, а амбиции, уровень существенный, реальный. Это в столице чисто и опрятно, это там ночью горят фонари, а в провинции? Что думают и чем живут там, где воздух пропитан химией и угольной пылью, где следы ущербности и удручающая безысходность. Что знают об этом «лидеры» и пожиратели столичного бюджета? Отрицание, исключающее любую договоренность ради влияния, для овладения кормушкой? Свободы без несвободы не бывает. Любая власть- это уже несвобода. Место проживания не столь важно, когда есть цель, когда поколение впереди идущих расчищает дорогу следующему. Поймать ладонью нить Ариадны трудно, но вполне реально, но... Не смогу принять позицию сегодняшних европейских демократов, деды и отцы которых в войну скармливали славянских детей свиньям. Крошечных, только-только родившихся, с пуповиной испачканной кровью. Вот их подхватывает волосатая рука бюргера... Крошечный комочек извивается, еще плохо видит, но уже понимает: убивать станут. За то, что славянин? За что их так, Господи? Не мятежники, не ослушники, только дети... Не поклонялись идолам, любви и сомнений не ведали, жизнь не познали...
Какова мера Твоей ответственности? Учить - это одно, а прощать? Только ли терпение и вера, а, Господи? Мир Твой, но где вознаграждение стоящим с протянутой рукой, здесь, под этим небом? И те, и нынешние одинаковы. Не свиньям на съедение, так в топку, а лучше голодом или ракетой. И страшно, и хлопотно, и не выгодно противостоять, но, наверное, мы Тебе уже не интересны. Разве я не прав, Господи?

… Мистическое притягивает, завораживает, губит и «сносит крышу». Тревожно и зябко. Без объяснений, без причины ищу заветные двери - «вход разрешён», и непременно, вхожу. Там всё чужое, а времени понять недостаточно. Мир бесконечный, своеобразный, иррациональный. Без рассвета, без заката. Там меняют судьбу, без тебя. Всё происходит помимо твоей воли, как-то само собой. Кто? - Иные. У них есть способ заставить, сделать желанной мечтой чуждое, надуманное, нелепое… Нет слов, отсутствуют мысли. У каждого своя роль, и, в конечном итоге, своя судьба. Можно назвать это безумием, а можно - правдой. А что такое, правда? Не разобраться, не понять, не сохранить. Главная роль религии в принуждении. Человек не имеет право выбора, а страдания и лишения основной краеугольный камень человеческого существования. Можно задаться вопросом: «За что такая кара? За какие грехи?» Нам говорят: «через разлуку и лишения сможем обрести долгожданный рай, увидеть подлинное и справедливое», но кто даст гарантию? В противовес долгожданной обители света существует неистовое царство безумия свободы. Оно рядом, нет нужды ждать, только оглянись, отбрось сомнения… Судьба? - Может быть, но человеку ничего не прощается, на то он человек, чтобы мучиться. Какое-то неземное проклятие, груз тяжкий, но неужели нельзя пройти? Скоро домой, «там» освобождение… От солнца, от света, от лиц любимых и не очень-то любимых…От чувств, злого рока, обреченности и собственной жизненной истории.
Небеса по-прежнему дремлют, изредка проявляясь белоснежными облаками.

… Рынок. Много лиц. Разные они: угрюмые, наглые, упитые, надеющиеся. Лица безучастные ко всему, а ещё такие, для которых спешащие и толкающиеся обыватели пыль придорожная, блохи голодные, чернь. Разделяя толпу на две части, движется «хозяин». Такие мелочи, что оный был в местах не столь отдаленных, ни его, ни кого-либо не смущает, жизнь такая. Такие лица не знают отказа, слов против их воли, привыкли видеть в чужих глазах страх, унижение, рабскую покорность (принцип отражения). И запах…гнили, мочи, немытых тел, старости, болезненного одиночества… Презрительный шепот новоявленной «барыни»: «Как же они живут… мерзко».
В конечном итоге сомнения вещь подлая. Одна страна, один Бог, но жизнь у всех такая разная.


Стихия прошлых лет (Генем)

Пытаюсь мысленно представить прошлое.

… Прохладный рассвет, утомлённый оккупацией город… Осенний покой поднебесья нарушен предчувствием беды. Новый день только начинался, и трудно было поверить, что он будет кровавым…На короткое мгновение солнце осветило маковки израненных непогодой церквей, освежило увядавшую листву каштанов… Всё выглядит, как обычно: дома, выложенные брусчаткой тротуары и шаткое движение толпы…

Они идут: врачи, учителя, ремесленники, учёные… Хрупкие и застенчивые…Бледные и больные, усталые, молодые и красивые – все здесь… У них разные мысли, но одинаковые чувства. Нет сил, нет смелости бежать, но иного выхода из лабиринта смерти нет, и не будет. Дети, в глазах которых - застывший ужас… Закрывая ручонками головы, они плачут, уткнувшись в подол матерям. Матери, совсем не похожие на вчерашних любящих мам... Несчастные женщины, которые не могут защитить своих детей…
Обычно они просыпались, убирали, готовили стряпню, мыли пол, стирали… В первом часе, в первом дне войны седой старик знал, видел в своих коротких снах итог прихода освободителей… Видел, как убивают девчонок и мальчишек… В промежутке между сном и реальностью жил. Как жаль… Многое, что покровительствовало исповедующим разную религию людям, куда-то ушло.
Топтали европейские города, рушат наши. И то, что видят глаза, - может, совсем не имеет отношения к смерти? Может, это неправда? Может, это охватившая всех болезнь, что не даёт увидеть истинное? Все ответы здесь - среди вырытых стометровых рвов, среди распростершей свои крылья смерти… Лица обречённых, много лиц: старческие и ещё совсем юные, в основном, безучастные, уже привыкшие к смерти.

Плоские подбородки, бычьи шеи, тонкие губы… Глаза из-под густых бровей оценивают, ждут. Полицаи, гестаповцы обступили со всех сторон, словно в одной упряжке, в одном безжалостном, удушающем жгуте. Они утратили чувства человеческие, не способны сопереживать тысячам ещё живых… Души пустые, цели ничтожные, ценности продажные. Пренебрежение к чужим судьбам, омертвление сердца, жажда видеть чужое горе, слышать крик отчаяния. Перед ними уже трупы, и их много. Тысячи.
А что же в небесах? Небеса безмолвны и пусты, только рокот самолета, кружащего над кровавым местом, нарушает тишину. Подул ветерок, обречённые с надеждой взглянули в небо, замерли в ожидании чуда и тут же безнадёжно опустили головы…

Убивали быстро, привычно: в спину, в голову, штыком, прикладом, пулей. Матерей, отцов, грудных детей - всех без разбору. Девочка-ребёнок с косичками, утром заплетёнными мамой, измазанными глиной веснушками, сжавшая в кулак костяшки пальцев... А рядом старик, в твидовом поношенном пиджаке, прижавший единственную дочь, и внука - свою надежду на благую старость. Ров заполнен, почти заполнен, но много ещё живых - тех, кто ещё вчера жил, радовался солнцу, молился Богу, а теперь стоящих перед дулами карателей, носящих на рукаве знак особой принадлежности.
Сколько их? Много. Вчера они были обычными людьми, любили своих близких, детей, а сегодня в их сердцах - звериная ненависть.
Почему они стали такими? В их глазах только кроваво-чёрные краски. Возможно, родят своих детей, которые будут измазаны кровью тех, кого они убили. Родят уродов: без ног, без рук. Жестоко? Да, но за всё надо платить, за всё полагается наказание, и эта метка прилипнет к ним навсегда: её не отодрать, не изжить.
Встреча убиенных и убийц неизбежна. Сегодня говорят: «Мы простили». Но простит ли Господь? Спасёт ли Он? Они не понимают, что их страдания только начинаются, Кара небесная так ужасна. Возмездие неотвратимо, и это правда...
Образцовая дисциплина, жёсткие мысли, такое же восприятие окружающего мира, неутолимый аппетит, жажда наживы и власти - это переход из мира людей в мир звериный. Предел желаний? - Отсутствует. Стихия проклятий и смерти только начинает своё шествие. Буйство дьявольское поднимается из бездны ада, уничтожая всё на своём пути. Нет любви, нет сострадания, нет доброты.

Чисто выбритый гестаповец, ценит камерную музыку, уважает аккуратность, любит своих детей, своего пса… Он говорит буднично, так, будто дело простое, житейское: «Вещи сложить на землю». Будто судьбы человеческие - ничто, песок, прах, пустота. Да разве могут они понимать смысл великой задачи? Их много… ненужных. Но не думать, не смотреть, исполнять приказ… Исполнить и письмо любимой написать… Погладить пса…
Пёс любит хозяина за доброту…за ласковое слово. Пёс настороженно следит за вереницей людей, бредущих в объятия смерти. По своему собачьему чутью он знает, что происходит, но для него важно – угодить хозяину, и терпеливо ждёт окончания этой кровавой драмы.

А пока… там, где пожухлая трава, - иссиня-чёрный, застывший поток человеческой крови. Он виден немногим. Страх уходит. Те, кто ещё жив, молчат. Они знают, что их ждёт за высокой насыпью земли. Можно забыть страх, но не богохульство. По пропитанной кровью земле ходит смерть, радуется. Мутно-бурая жидкость прилипает к подошвам кованых офицерских сапог.
Вчерашние надежды и мечты исчезают. У каждого они разные: купить хлеб, или пусть старые, но крепкие ботинки, вдохнуть запах любимого одеколона. В душе рождается тоска, горечь расставания с родными людьми... Дует ветер, унося пороховую гарь, прочь… Громко играет музыка… А желающих убивать всё больше и больше. Их много - не обременённых состраданием, но просящих утром и вечером у Бога милости, чудес, здоровья и долголетия…
Рвы переполнены человеческими телами. Это старики, лишённые возможности умереть дома, в кругу детей, внуков. Дети, лишённые права жить и радоваться жизни. А сколько тех, которые могли рожать детей, радоваться каждому новому дню. Что они думали, чувствовали? Что хотели сказать священники, военнопленные, те, кто отстаивал национальную идею?

Каратели - звери особые, ненавидящие украинцев, евреев, русских… Продукт особой, дьявольской огранки. Почему молчали небеса? Разве им не была слышна мольба, стон и крик боли человеческой? Небеса всё слышат, всё знают, и они уже сказали своё Слово, но люди не хотят слышать, не хотят знать. Поэтому всё больше сегодня желающих топтать, крушить и убивать… Всё начинается довольно просто: враньё, познание грязных сцен, слов, непослушание родителям. Уставшим, с бесцветными лицами родителям, ищущим работу, возможность заработать кусок хлеба. Гадкое прилипает к сердцам, как глина к подошвам карателей. С юных лет грязь проникает в души юные, человеческие. А дальше…путь особой, нечеловеческой «морали». Короткий шажок - и вот она, долина поклонения идолам, счастливый билет в страну падших...

Где-то там, в глубине Вселенной, они встретятся: те, кто убивал, и те, кто был безжалостно убит. И стоя перед Ним, они посмотрят в глаза друг другу. Предела могущества Божьего нет, как нет предела кары небесной. Сколько пролито «правильных» слов, скрывающих мерзкую сущность. Через годы, через века луч Света прорвёт мрак, очистит землю от скверны. Смерть-воскрешение, время- покаяние, не так ли?

Подумалось: вот, говорят, возносят на пьедестал великих полководцев, но все они из одной когорты: кровавые монстры, пролившие реки человеческой крови, мечтавшие убедить мир в своей божественности. Никакие завоевания не стоят одной, всего лишь одной капли человеческой крови. А нам остается жить, скорбеть и помнить - безвинные жертвы среди нас. Благодаря нашей памяти они живут…




 (голосов: 25)
 


Добавление комментария

Ваше Имя:
Ваш E-Mail:

Код:
Включите эту картинку для отображения кода безопасности
обновить если не виден код
Введите код:

 

Популярные статьи

Календарь новостей

«    Декабрь 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 

Опрос на сайте

Друзья сайта

Moldove Photo Gallery