Наше Поколение

Lock Литературно-художественный журнал
Вы сейчас находитесь в: Наше Поколение » Материалы за Октябрь 2011 года

СИДЯТ СЕБЕ И ПИШУТ

СИДЯТ СЕБЕ И ПИШУТ
(горестные заметки о том, как торжествуют графоманы и гибнут поэты)

Сидишь себе – и пишешь,
идёшь себе – поёшь…
О.Рудягина

Цель творчества – самоотдача,
а не шумиха, не успех.
Позорно, ничего не знача,
быть притчей на устах у всех.
Б.Л.Пастернак

Замечательный поэт и критик из первой волны русской эмиграции Георгий Адамович сказал однажды, что поэзия должна быть не досужей болтовнёй «о том, о сём», не праздным словоблудием о мелких переживаниях и копеечных чувствах, а «куском насущного хлеба, без которого невозможно жить». Хорошо сказал. Может, и слишком строго, чересчур требовательно, но справедливо. Так ведь оно и есть. Многие русские поэты поплатились за свой песенный Божий дар не просто невзгодами судьбы, а целой жизнью, буквально собственной кровью: Пушкин, Лермонтов, Гумилёв, Есенин, Клюев, Маяковский, Мандельштам, Цветаева. Зная об этом, неужто можно и ныне лениво пописывать от скуки стишки и без зазрения совести рифмовать «даль – печаль», «проводнику – ку-ку»? Оказывается, можно! Бумага, она ведь, как известно, всё стерпит.
Попались мне тут как-то на глаза в «мировой паутине» вирши («стихами» назвать их язык не поворачивается) некоей поэтессы из Кишинёва Олеси Рудягиной. Читаю их и думаю: неужели таким убожеством лексики, мелкотой тем и чувств живущий в наше кризисное время человек решил удивить мир, сразить наповал читателя? Поразительная самонадеянность! Ведь только глухарь на току ничего не слышит, кроме собственного токованья, а стихотворец обязан помнить все покорённые до него поэтические вершины, иначе на всю жизнь останется жалким дилетантом. Даже великий Блок сказал о себе более, чем скромно: «Мой голос – только стон из хора, стон протяжённый и глухой…» Впрочем, наши современные витии ни Блока, ни Гумилёва, ни Георгия Иванова принципиально не читают. Читают они друг друга и хвалят в интернете, на сайтах типа «Стихи. ру», где уже собралось в стадо почти 400 тысяч графоманов, большинство из которых женского рода и смело объявили себя «поэтессами». Почему, с какого «большого бодуна» они вдруг решили, что, отложив в сторону Цветаеву и Ахматову, мы должны ринуться внимать их невразумительному глухариному токованью, один чёрт знает. Помните, Окуджава пел? – «Каждый пишет, как он слышит. / Каждый слышит, как он дышит. / Как он дышит, так и пишет...» Чем же дышит и о чём пишет (в подавляющем большинстве своём) нынешняя так называемая «женская поэзия»? Поглядим на примере русскоязычной поэтессы из Молдовы Олеси Рудягиной. В том, что она всерьёз считает себя крупной поэтессой, сомневаться не приходится. Вот что она без лишней скромности сообщает о себе в интернете: «Автор пяти поэтических книг; председатель Ассоциации русских писателей Республики Молдова, учредитель и главный редактор литературно-художественного журнала «Русское поле»; лауреат Пушкинской премии Посольства РФ в Молдове; лауреат литературного конкурса «Русская премия»; лауреат Международного Фестиваля искусств; награждена Почётным знаком «За вклад в укрепление сотрудничества с Россией»; участница Конгрессов интеллигенции стран СНГ; член жюри Фестиваля русской поэзии в Белоруссии; член Союза писателей Молдовы; член Союза писателей России, член Исполкома МСПС». Солидный послужной список, ничего не скажешь. Правда, докучливое словцо «член» по отношению к столь заслуженной даме звучит как-то очень уж неблагозвучно, но ведь не в этом дело, правда? Главное заключается в том, каких поэтических вершин достигла в своём творчестве сия удостоенная всяческих почётных регалий участница всемирных конгрессов и фестивалей.
Начнём танцевать, как говорится, от печки, поскольку именно «печка» и упоминается в начале одного из стихов О.Рудягиной. Вот его текст:

Снежок и вечный запах печки,
оставшийся лишь на вокзалах,
озноб нечаянный, свирели
не слышной никому печаль,
плацкарта дух неодолимый
и верхней полочки качанье,
в окно гляденье, засыпанье,
да трёхтаможенная даль…
Ещё стоять минут пятнадцать,
ещё толпятся у вагона
смурные личности и «ксивы»
суют под нос проводнику,
меня никто не провожает,
к киоску можно отлучиться, -
полюбоваться шаурмою
(поскольку рублики – ку-ку).
Ну вот, затарилась, - две булки.
Чего там ехать? – день, да ночка!
Последним взглядом обнимаю
московский Киевский вокзал,
шагаю в пасть змеи железной,
(устала – смерть!) и вот качнулся,
так плавно вдруг почухал поезд,
и кто-то следом побежал.

Впечатляет, не правда ли? Прямо мурашки по спине побежали и душа ушла в пятки от такой «лирики». Особенно изумительны по своему косноязычию строки «плацкарта дух неодолимый», «в окно гляденье да трёхтаможенная даль», «смурные личности ксивы суют под нос проводнику», «полюбоваться шаурмою, поскольку рублики ку-ку», «вдруг почухал поезд», «ну вот, затарились две булки» (эта фразочка режет слух даже посильнее, чем «железом по стеклу», как пел В.Высоцкий). Ладно бы подобную околёсицу несла, как говорят, «от балды» или «с бодуна» какая-нибудь малограмотная графоманша, чьё образование «два класса и коридор». Так нет! Перед нами произведение маститой «поэтессы», которая c гордостью пишет о себе в интернете: «По окончании магистратуры защитила диссертацию; с 2002 года преподаю в Кишинёвском Славянском университете на гуманитарном факультете (на кафедрах журналистики и славянской филологии), с 1988 года работаю звукорежиссёром на Государственном телевидении Молдовы, в телерадиокомпании «Молдова-1». Чудеса да и только! Насколько я знаю, звукорежиссёр радио или телевидения, если он профессионал, должен обладать абсолютным – музыкальным слухом, чтобы уметь расслышать любую звуковую фальшь и не допустить её до выхода в эфир. О.Рудягина, оказывается (согласно её автобиографии), и в самом деле бывший музыкант. Она окончила Молдавскую государственную консерваторию по классу фортепиано! Диву даёшься, узнавая такие подробности. Как же так случилось, что пианистка (пусть и несостоявшаяся), звукорежиссёр с двадцатитрёхлетним стажем (!), магистр филологии, преподаватель ВУЗа не расслышала в собственных творениях явную словесную какофонию, от которой попросту уши вянут: «в окно гляденье да трёхтаможенная даль», «рублики ку-ку», «ну вот, затарились две булки». Довелось мне как-то побывать в можайской женской колонии на концерте художественной самодеятельности в честь праздника 8 марта. Вышла на сцену празднично одетая молодая «зэчка» и спела под гитару несколько своих песен – песен замечательных, лиричных, без всякого воровского жаргона и мата. Зал аплодировал стоя. По сравнению с убогими, косноязычными стихами «магистерши» филологии и члена трёх союзов писателей песни той юной узницы кажутся мне теперь настоящими шедеврами «женской поэзии», ей-Богу!
А про печку, про добрую старую русскую печь, которая и ныне обогревает немало деревенских изб на Руси, есть замечательные стихи архангельского поэта Александра Роскова, трагически погибшего в июне 2011 года. Стихи такие:

Людям в городе трудно, как птицам.
Чтоб народ от невзгод уберечь,
посредине великой столицы
я поставил бы русскую печь.

Я поставил бы печку такую –
с православным крестом на челе
(нет, за всех говорить не рискую),
но чтоб русские жили в тепле,

чтоб в морозные, снежные зимы
каждый русский из вас, москвичи,
(и не только морозом гонимый)
смог погреться у этой печи.

Чтобы всюду в российской столице
раздавалась славянская речь
и светились улыбки на лицах,
и топилась бы русская печь,

чтоб огонь с неслабеющей силой
согревал тебя, матерь-земля,
чтоб частицу тепла доносило
до правителей в залах Кремля.

Вот это, я понимаю, стихи «про печку»! Вот это поэзия – настоящая, русская, задушевная, свежая, как морской бриз, и чистая, как лесной родник. Особенно трогают эти стихи, когда знаешь, что из своих 57-ми земных лет Александр Росков 35 лет проработал в поморских деревнях печником и плотником и только после этого впечатляющего трудового стажа поступил в Литературный институт. Не был Александр Росков ни магистром словесности, ни «председателем русских писателей», ни членом жюри престижных фестивалей, ни «участником конгрессов интеллигенции». И слава Богу. Зато стихи слагал искусно – с таким же вдохновением и мастерством, как клал на радость людям русские печи. Увы, как это всегда было в России, настоящее признание и настоящая слава пришли к Александру Роскову только после его трагической гибели.
Зато доморощенные «магистры» и «члены исполкомов» наши увенчаны лаврами «лауреатов» всяческих фестивалей и премий исключительно при жизни. Мировую известность им подавай, как говорится, сегодня и сейчас – никакой посмертной славы дожидаться они не намерены. Ещё чего! «Лучше синица в руке, чем жар-птица в небе» – это их несгибаемая житейская философия. Они этого и не скрывают. Творческий процесс создания своих «шедевров» и свою «гражданскую» позицию отображают они (в данном случае, О.Рудягина) в стишках, мягко говоря, незамысловатых:

Сидишь себе – и пишешь,
идёшь себе – поёшь…
Упал, звеня, на крышу
вверх решкой лунный грош –
вот вся моя наличность
на десять дней вперёд,
Земля вершит обычный –
вкруг солнца – оборот.
Жируют, сатанея,
вельможи, прочий сброд,
безмолвствует, точнее
потворствует народ,
дичает помаленьку,
без счёта водку пьёт:
по шапке, знать, и Сенька,
по дереву и плод!

Это, скажу я вам, даже не простые стишки-пустышки – это торричеллиева пустота и души, и содержания, и образов. Да и какие уж тут «образы»? – «Земля вершит обычный вкруг солнца оборот» что ли? Курам на смех. А это как вам нравится: «По шапке, знать, и Сенька»? Про что это? Что за «глубокомысленная» сентенция такая? Чёрт его знает. Чёрт-то, может, и знает, вот только «магистр» филологии запамятовала, что в устойчивых фразеологизмах – пословицах и поговорках – менять местами слова нельзя, потому и называются они «устойчивыми». Это, кажется, классе в пятом средней школы проходят. Остроумно, конечно, например, сказать: «Не пей из колодца – пригодится плюнуть». Но ведь это юмор на уровне «разминки» команд в телевизионном КВНе. Так ещё в «Комеди-клабе» или «Прожекторе перисхилтон» любят шутить. На то они и шутники. Поставленная перед ними «творческая» задача – любой ценой опошлить всё и вся, потому что «пипл это хавает», пиплу это очень нравится, пипл от этого балдеет и ловит кайф, поднимая тем самым рейтинги телепередач на недосягаемую высоту. А рейтинги – это значит много рекламы, а много рекламы – это много шального «бабла». Технология до ужаса простая, но очень эффективная.
К сведению госпожи-«магистра» филологии: происхождение поговорки «По Сеньке и шапка» таково. Знатность рода бояр в древней Руси распознавали по высоте их меховых «горлатных» (горлатными они назывались потому, что мех для них брался с горла убитого зверя) шапок. Чем знатней и влиятельней был вельможа, тем выше вздымалась над его головой такая шапка. Простой народ не имел права (да и средств) на ношение этих роскошных шапок из куньего, бобрового или собольего меха. Отсюда и родились поговорки: «По Сеньке и шапка» или «По Ерёме и колпак», то есть: каждому честь по заслу­гам. В наше время роль боярских шапок выполняют «мигалки» на лимузинах и джипах. Чем роскошнее лимузин и выше ростом джип, чем ярче на них сияют «мигалки», чем громче воют сирены – тем народный депутат, чиновник или олигарх «круче» всех остальных. Мало, в принципе, что изменилось с тех пор, как Иван Грозный «посадил царём на Москве Симеона Бекбулатовича и царским венцом его венчал» (так написано в «Истории России» С.М.Соловьёва). Иоанн IV-й Васильевич и этот самый Симеон Бекбулатович (до крещения – Саин-Булат хан) – это загадочный дуумвират, очень похожий на наш нынешний кремлёвский «тандем». «Нет ничего нового под солнцем: что было, то и будет, и что делалось, то и будет делаться», - сказано в Екклесиасте.
Однако, вернёмся к нашим баранам, сиречь графоманам. Всё бы ничего, если бы смысловые и синтаксические ляпсусы попадались в сочинениях О.Рудягиной редко – кто же, в конце концов, из пишущих стихи (кроме гениев) застрахован от просчётов и ошибок? Вся беда в том, что курьёзные (с точки зрения и образности, и звукописи) «перлы» режут слух буквально в каждом опусе магистра филологии и мастера звукорежиссуры. Вот лишь несколько характерных цитат: «долго мне в окно светила звезда – цветочком в целлофане»; «город растворил моих любимых в кислоте бесснежных зим бесследно»; «иероглифом терпенья, стежком к стежку, в оцепененье я заговариваю день»; «я выбираю образ, бессонницей квитаясь с ночью»; «возвращаюсь в терпкий омут медлительного глотка утоленья бездомности»; «боль окрепла, стержнем став душеньки моей»; «мне висок чужая память холодит»; «телепался (?!) оборвавший нитки воздушный змей – добычей проводам», и т.д. и т.п. Ужасно скучно перечислять примеры подобной чепухи. Чтобы вы не подумали, что это, как говорят, «строки вырванные из контекста», а в целом стихи, может, и неплохие, вот вам наиболее характерные примеры «контекстов», от которых оторопь берёт и уши вянут окончательно:
Жизнь – только повод упасть в стихи,
как в заросли пастушьей сумки цветущей,
которой поля футбольные заросли
заброшенных пионерлагерей – амнезии сущей.

Господи! Про что это? Откуда у «магистра» филологии такая чудовищная синтаксическая беспомощность, такое неумение ясно и грамотно выразить свою мысль? Да в сравнении с этим стихи капитана Лебядкина – верх совершенства! Вот ещё один «шедевр» лауреата Пушкинской премии:

До перекрёстка мужа проводив,
под злобного дождя дробь барабанную,
прохожим редким невзначай явив
всю «Рио – Риты» грусть обетованную, -
не на войну – всего часов на пять
он уходил по будничному делу,
но камнем сорвалось:
«Я буду ждать»,
и дрожь – кругами по воде –
по телу.

Кто тут чей «муж», кто кого «до перекрёстка проводил» и кто от кого «уходил по будничному делу» - сам чёрт не разберёт. Надоело уже, честно говоря, копаться в этой навозной куче, поэтому напоследок ещё один шедевральный опус поэтессы Рудягиной:

Что ж, продлеваю краткий век бессонницей,
но жалко сны - негоже пропускать
то, что ценой накопленной валюты всей
вовеки вам нигде не увидать!
До Петербурга – три часа,
мой поезд ливень рассекает,
он сожаления не знает
к берёзкам, рвущим волоса
под ветром стылым, ветром злым,
их наготу изобличившим…

Запомните хотя бы, госпожа «магистр» филологии, на всю оставшуюся жизнь и студентам своим передайте, пожалуйста: нет и никогда не было в русском языке существительного во множественном числе «волосА», а было и есть «вОлосы». Неужели нет у Вас под рукой ни одного словаря русского языка, хотя бы краткого школьного? «ВолосА» - это словцо из блатного жаргона. Вы что, прежде чем стишки сочинять, песенок блатных наслушались по радио «Шансон»? Так ведь «песняки» А.Розенбаума и М.Шуфутинского, госпожа «магистр», - это отнюдь не эталон русского языка, а типичная «туфта» для потребления необразованного быдла. Эталон русского языка, госпожа «лауреат Пушкинской премии», - это произведения Пушкина, Лермонтова, Тургенева, Чехова, Бунина, Булгакова, Юрия Казакова. Неужто вам ещё в средней школе на уроках литературы это не сообщили? Что же у вас за учителя-то были такие? Эх, скучно жить, господа, на свете. Скучно и грустно в тысячный раз повторять, что «дважды два – четыре», что, не имея никаких творческих задатков и никакого умения владеть словом, не нужно браться за перо и почём зря марать бумагу. Грамотные люди только ведь смеяться будут и пальцем на улице показывать: «Вон, смотрите, поэтесса-магистр пошла! Двух слов толком связать не может, а поди ж ты – студентов уму-разуму учит, в жюри литературных фестивалей заседает, книжки издаёт, бедолага…» Не я, грешный, говорю, а Александр Блок в статье «О назначении поэта» высказал «три простых истины», которые надобно зарубить на носу всем нам, причастным к словесному творчеству: «Никаких особенных искусств не имеется. Не следует давать имя искусства тому, что называется не так. Для того, чтобы создавать произведения искусства, надо уметь это делать». Золотые слова. У Олеси Рудягиной мы не видим ни собственного стиля (графоманскую шулуху в стили еще не записали), ни голоса, ни темы!
Весьма угнетает меня в творческой деятельности нынешних литературных халтурщиков и халтурщиц ещё одна особенность: абсолютное пренебрежение техникой стиха, полная глухота к словесной музыке, неумение уловить в своенравном звуковом потоке благозвучную рифму. Вот характерные примеры рифм из стихов О.Рудягиной (авось, пригодится для учебного пособия «Как не надо рифмовать стихи»): «городской – дождь твой», «печальная – изначальное», «эвакуация – станцией», «занавесочки – очки», «варежки – снежки», «пробужденья – воскресенье», «нежной – безбрежны», «прибывают – расправляет» и т.п. Никакого «новаторства», никакой «оригинальности» в такой рифмовке нет. Это обыкновенная фонетическая неряшливость и безвкусица. Совет тут простой, проще не бывает: коли уж медведь на ухо наступил – не стоит искушать «Музы девственную душу» (Ф.И.Тютчев). Петух не запоёт, как соловей, и с трелью птиц мычанье не сравнится. Переходите, господа халтурщики, на прозу. Её сейчас пишут все, кому не лень. Тут теперь никакой музыкальности, никакого благозвучия не требуется. Кропай себе детективы а-ля Чхартишвили, «чернуху-порнуху» а-ля Сорокин или того проще – графоманскую лабуду а-ля Вик. Ерофеев. Издательства с руками оторвут, потому как «рейтинг продаж» в условиях рыночной экономики превыше всего. Чем больше напихано в книжный кирпич «завлекухи», «чернухи» и «порнухи», тем выше рейтинг. Неужто я вам Америку открываю? На лабуде «бабки наваривать» легче всего. Вон Дэн Браун на своём «Коде да Винчи» сколько «капусты» нарубил? Чем наш брат российский графоман хуже?
Начал я с мудрых назиданий Георгия Адамовича, ими и закончу. Запомните их, пожалуйста, вырвавшиеся на простор «мировой паутины» поэтессы, и не бейтесь вы в ней, как мухи-цокотухи. Никого ваше бессмысленное жужжание не впечатлит и не растрогает, пока не научитесь вы владеть пером, как д’Артаньян шпагой.
Чуть не забыл, однако, про цитату из замечательной книги Георгия Адамовича «Комментарии». Вот она: «Цель поэзии – найти слова, которые как будто никогда ещё не были произнесены и никогда уже не будут заменены другими. В поэзии должно, как в острие, сойтись всё то важнейшее, что одушевляет и облагораживает человека. Поэзия в далёком сиянии своём должна стать чудотворным делом, как мечта должна стать правдой. Если мы, стихотворцы, не в состоянии сделать поэзию насущной как хлеб – хлеб духовный – то Бог с ней, обойдёмся без поэзии! Дешёвые «виньетки» и «картинки» из слов нам не нужны».

Дмитрий Нечаенко
поэт, выпускник Литературного института им. М.Горького, кандидат филологических наук

Популярные статьи

Календарь новостей

«    Октябрь 2011    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 

Опрос на сайте

Друзья сайта

Moldove Photo Gallery